Варианты ранней формы Красной Армии

Небезынтересным было отношение к своему внешнему виду некоторых красноармейцев. Военный инструктор красногвардейского батальона Бутырского района Москвы М.Н. Духанов однажды летом 1918 г. обратил внимание на часовых у помещения бывшего ресторана «Стрельна» (на окраине Петровского парка) — «один в шинели, папахе, на поясном ремне — мятый патронный подсумок, за пояс же засунут наган, в руках — винтовка с примкнутым штыком. Другой — в потертой на складках кожаной куртке. Она на груди полузастегнута — виднеется полосатая тельняшка. Лихо сдвинутая на затылок бескозырка без ленточек того и гляди сорвется с головы. Брюки клеш тщательно отутюжены, ботинки начищены до блеска. Вооружен наганом, из карманов куртки выглядывают гранаты. Грудь перекрещивают две пулеметные ленты. У ног — пулемет «максим». Пестрота в обмундировании и вооружении для меня, военспеца, что соринка в глазу. Но любопытно…» Автор воспоминаний поинтересовался:

А. Близнюк, инструктор пулеметной команды 1-го революционного кавалерийского полка бригады H.A. Кочубея, 1919 г.

А. Близнюк, инструктор пулеметной команды 1-го революционного кавалерийского полка бригады H.A. Кочубея, 1919 г. На левом рукаве — нашивки за ранения, введенные еще в 1916 г. (Близнюк получил 26 сабельных ранений); над ними — эмблема пулеметчиков, вышитая золотом на малиновом фоне.

«— Товарищ Басов, пулеметным лентам место в коробках. Для чего вы их носите на себе? Для воинской красоты или для устрашения?..
— Для красоты? Не приходило в голову… Для устрашения? Контры и этого боятся как огня! — Басов хлопнул рукой по бескозырке, нагану и расправил плечи, несколько рисуясь передо мной.
— Так для чего же?
— Для удобства. Я и стреляю, и ленту подаю, и набиваю ее патронами. А коробка? Может, у других и есть. А то одна-две — и обчелся. А у нас и вовсе нет…»

Отдельная тема — обмундирование Академии Генерального Штаба РККА. По свидетельству одного из очевидцев, «…как и все красноармейцы, большинство слушателей донашивало солдатское или офицерское обмундирование старой армии — защитного цвета, неказистого покроя. Но можно было увидеть молодых людей, одетых изысканно — в кителя, тщательно пригнанные по фигуре, алые с седыми ворсинками и золотым позументом галифе, обутых в форсистые сапоги с маленькими бальными шпорами. Волосы их были аккуратно причесаны на прямой пробор и приглажены. Надо думать, этим слушателям внешность корнета царской армии казалась идеалом воинственности.

Некоторые предпочитали ходить в штатской одежде. Романтическим духом веяло от небольшой группы товарищей — командиров частей, пришедших в академию с фронта. Они обычно носили длинные, защитного цвета гимнастерки, подпоясанные кавказскими ремнями; шашки на тонких портупеях, подчеркнуто широкие галифе, кубанки, небрежно наброшенные на плечи бурки, сапоги со строевыми шпорами. Властность, которая чувствовалась в их поведении, выделяла их среди окружающих».

Еще интереснее описывается парадная форма самого Генерального Штаба. Это обмундирование не было оговорено никакими специальными приказами — возможно, это лишь своеобразная мода; тем не менее она существовала, и ношение парадной формы подтверждается кино- и фотодокументами. Как вспоминал один из генштабистов, в 1920-1921 гг. «была сшита специальная новая военная форма. Она отличалась крайней оригинальностью. На примерке я увидел своих товарищей, одетых в полукафтаны (длиной до колен) светло-зеленого цвета, с отложными бархатными воротниками, отворотами и такими же обшлагами на рукавах. Из-под полукафтанов выглядывали алые с желтыми кантами полугалифе, заправленные в мягкие голенища шевровых сапог; в просветах на груди кафтанов, меж отворотов, виднелись гимнастерки густо-малинового цвета с черными бархатными поперечными накладками (в армии эти накладки назывались «разговором»). Белые аксельбанты, алая с желтыми кантами фуражка со звездой венчали форму.

Форма имела что-то общее со стрелецкой петровского времени и вместе с тем носила какие-то прусские черты фридриховского времени. Подавляющему большинству красных генштабистов она решительно не понравилась. Горячие головы предлагали отказаться надеть ее, но чувство дисциплины взяло верх, и экзотическая форма вошла в гардероб выпускников академии. Однако вскоре в обиходе остались только алые полугалифе и фуражки; полукафтаны, аксельбанты стали «неприкосновенным запасом», малиновые гимнастерки попали в руки жен… Так форма-гибрид незаметно окончила свое существование. Ее, вероятно, не помнят даже старейшие военные портные-модельеры…»

Группа командиров и бойцов казахского национального эскадрона, 1919 г. (РГАКФД). На рукавах черкесок видны знаки различия РККА, а также эмблемы мусульманской части и/или кавалерии — голова лошади в подкове с перекрещенными саблями.

Группа командиров и бойцов казахского национального эскадрона, 1919 г. На рукавах черкесок видны знаки различия РККА, а также эмблемы мусульманской части и/или кавалерии — голова лошади в подкове с перекрещенными саблями.

            

Добавить комментарий