Заговор в Туре

Учитывая недостаток младших офицеров и слабые сержантские кадры, в среде призванных в ряды Почетной гвардии людей из образованных слоев общества, представлявших настоящую смесь региональных культур — и даже национальностей, — из которых далеко не все имели достаточно причин лояльно относиться к наполеоновской империи, можно было с долей уверенности ожидать проявления хотя бы незначительныхмпризнаков недовольства или даже бунтующих настроений. На них командованию удавалось реагировать должным образом; но в Туре, где был расквартирован 3-й полк генерала де Сепора, события вышли из-под контроля.

Жак Тома де Панж

Жак Тома де Панж (1770-1850). Сын второго маркиза де Панжа, он по своему происхождению был роялистом. Как капитан полка Бершеиийских гусар он нес службу во дворце Тюильри, защищая монарха от крайностей Революции, а позже эмигрировал и сражался, чтобы отомстить за гибель королевского семейства. Он возвратился уже в наполеоновскую Францию; в дальнейшем стал камергером Наполеона и в 1810 г. графом Империи; возглавлял местную Почетную гвардию, когда император посетил Метц. Когда над Францией нависла угроза вторжения, он предложил свою шпагу императору и был назначен майором 2-го полка. Де Панжа очень любили его солдаты, и он был одним из немногих высших офицеров, которые действительно сражались в рядах своих полков. Либерал по убеждениям, он служил всем французским правительствам до самой смерти. Он изображен здесь в двубортном кавалерийском рединготе с отвернутыми лацканами и аксельбантами на правом плече.

Значительный контингент новобранцев для этого полка прибыл из исторической провинции Вандея на западе Франции, которая в течение Революции была известна своими роялистскими настроениями. Местное население после казни короля Людовика XVI взялось за оружие и в течение нескольких лет сопротивлялось силам Парижского революционного правительства, пока, наконец, это восстание не было разгромлено, что сопровождалось большими зверствами с обеих сторон. Контрреволюционные выступления возглавлялись представителями местных знатных семейств, в том числе д’Эльбе, де Шаретт, Ла Рошжаклен и де Нетумьер [Netumieres]. Пока Наполеон одерживал в Европе один успех за другим, и Франция в его лице ассоциировалась с могуществом и победами, область оставалась спокойной — к тому же Революция уничтожила почти всех вождей Вандеи. Но теперь, когда сыновья и племянники павших призывались в ряды Почетной гвардии, вандейцы, роялисты в сердце и по крови, служили императору с большей или меньшей неохотой, и только для того, чтобы спасти Францию от вторжения или поражения в войне с иноземцами. Когда этот потенциально ненадежный контингент прибыл в полковое депо в Туре, большая часть его была расквартирована по частным квартирам в городе и, таким образом, не контролировалась в свободное от службы время. Вскоре неизвестный человек (представившийся торговцем лошадьми) вошел в контакт с некоторыми из новобранцев.

В течение последних двух недель августа 1813г. гвардейцы ежедневно по вечерам собирались в кофейне при гостинице, называемой «Кафе Леблана» — по имени хозяина, — которая была также известна как Армейское кафе; в этом же здании снимал квартиру молодой де Нетумьер. В этих собраниях обычно участвовало приблизительно 20 почетных гвардейцев, присутствовали и немногочисленные местные жители. Вечера стали пользоваться популярностью: гвардеец де Барро, обладатель многих талантов, распевал песни, чтобы развлечь компанию, вино лилось рекой, молодые люди много смеялись, разговаривали — и строили планы на будущее. Прошло несколько недель, и разговоры стали более конкретными.

Некоторые предлагали арестовать своего полковника и местного командующего жандармерией, захватить полковую и городскую казну и возвратиться в Вандею, чтобы организовать там восстание. Эта идея была отвергнута, так как ряды заговорщиков значительно поредели из-за отбытия нескольких эскадронов на присоединение к армии. Среди наиболее сумасбродных предложений был план отправиться с приблизительно сотней гвардейцев в Сен-Клу и захватить там императрицу; и еще один — напасть на Валансэ и освободить интернированного там законного короля Испании, после чего сопроводить его вместе с семейством назад в Испанию. Некоторый предпочитали марш в направлении Бретани: если бы им удалось достичь Сен-Мало, то, возможно, они смогли бы вступить в контакт с Англией — в таком случае, эмигрант генерал Моро должен был во главе приблизительно 30,000 французских военнопленных переправиться через Канал, чтобы вторгнуться во Францию! (Они не могли знать, что в ближайшие дни Моро будет убит в битве у Дрездена, находясь на службе царя Александра I.)

Приближалась среда 25 августе 1813 г. Во Франции часть населения отмечала не свой фактический день рождения, а именины святого, в честь которого их окрестили. 25 августа был днем святого Людовика, короля Франции в Средние века, прославившегося своим участием в Крестовых походах; этот день праздновался всеми роялистами. Человек шестнадцать гвардейцев, среди которых были лейтенант де Лакарр и младший брат авторитетного де Шаретта, штатский, собрались в Армейском кафе. Обед был очень обильный, и вино текло рекой; провозглашались многочисленные тосты в честь эскадрона полка, сообщение о доблестном поведении которого перед лицом врага только что было получено; к тому же обмывались вином шевроны недавно произведенного в сержанты Жамэна. Когда спиртное ударило в головы всем присутствующим, следующие бокалы поднимались за Людовика XVIII; затем начались разговоры о переходе на сторону врага в тот момент, когда они будут пересекать Рейн по дороге в действующую армию — и даже о предательском убийстве Наполеона. Но всем участникам пирушки было ясно, что они нуждаются в одобрении и поддержке влиятельных однополчан, включая де Шаретта, де Мариньи, де Буасимона и Делонэ.

Сильное похмелье на следующее утро здорово охладило разгоряченные головы молодых гвардейцев; но 15 октября Армейское кафе по полицейскому предписанию было закрыто на месяц. Не поставив в известность командование полка, за исключением самого полковника, министр полиции устроил в 3-й полк своего человека, родом из Вандеи, в качестве осведомителя. Министр информировал генерала де Сегюра, что жизнь последнего находилась в опасности, вследствие чего почетные гвардейцы де Барро, Мажорель, де Буасимон, Домен и Фроттье де Лакост были арестованы. Большинство арестов пошло незамеченными, но Фроттье де Лакост был схвачен сразу после смотра, и его близкий друг де Нетумьер видел, как его уводили. Когда он попробовал вмешаться, его остановил полковник. Позже друзья и семейство де Нетумьера утверждали,

что он даже слегка помешался; но в действительности он был, конечно, глубоко опечален и строил различные планы по освобождению своего друга. Генерал де Сегюр, чувствуя опасность, вызвал нескольких жандармов, расположившихся внутри и вокруг его дома. Однако, когда наступила темнота, отряд заговорщиков, включавший де Нетумьера, Баргэ, Ла Барбело и де Мариньи, вооруженных пистолетами, ухитрился проникнуть в квартиру своего полковника незамеченным. Внезапно генерал де Сегюр оказался лицом к лицу с де Нетумьером; сопровождаемый Баргэ, главарь нацелил свой пистолет на де Сегюра, причем на том же самом запястье висела сабля. Он потребовал, чтобы полковник освободил Лакоста; де Сегюр отказался и приказал им покинуть помещение; в ответ Нетумьер выстрелил, легко ранив полковника. Потрясенный де Сегюр схватился за свою саблю для самозащиты; Баргэ и Нетумьер дважды пытались снова выстрелить в полковника, но каждый раз их пистолеты давали осечку. В этот момент в комнату ворвались жандармы, и де Нетумьер со своими сообщниками были схвачены. Все они оказались в тюрьме; их жизни были спасены только благодаря падению Наполеона весной 1814 г. Всего лишь несколько месяцев спустя тот же самый полк, под командованием полковника генерала де Сегюра, прославится своим мужественным поведением в сражении у Реймса.

              

Добавить комментарий