Первая победа

В самом центре сражения командиры противостоящих сил сошлись лицом к лицу. Вряд ли что-либо лучше могло удовлетворить амбиции Александра, мечтавшего о личном участии в эпическом сражении. Его копье сломалось, но он крикнул Аретису (Aretis), командиру своих телохранителей, чтобы они дали ему другое копье. Копье Аретиса было также сломано, но гвардеец Димарат (Demaratus) Коринфский отдал царю собственное копье и так вооружил Александра. В этот момент Митридат (Mithridates), зять Дария, налетел на гетайров во главе своих всадников. Александр, ударив копьем его в лицо, поверг Митридата наземь. Это видел брат Митридата Ресак (Rhoesaces).

Мавзолей

После своей победы при Гранике Александр двинулся на юг и захватил греческие города, оказавшие ему сопротивление, в том числе Геликарнас. Мавзолей в Галикарнасе, показанный на рисунке, был одним из семи чудес света. Царь Мавзол, чьи останки хранились в этой усыпальнице, был братом царицы Ады, союзника и протеже Александра.

Намереваясь отомстить за убитого военачальника, Александра атаковали два персидских командира — Ресак и Спитбридат (Spitbridates). Царь увернулся от Спитбридата, а Ресака ударил копьем. Оно переломилось, не причинив персу вреда. Царь выхватил меч и снова бросился на Ресака. В это время Спитбридат повернул коня и сзади ударил Александра мечом по шлему. Меч скользнул по поверхности, срубив султан из перьев. Перс взмахнул мечом, чтобы нанести более верный удар. Но в этот миг на него налетел брат кормилицы Александра, Клит (Clitus), по прозвищу «Черный», и пронзил Спитбридата копьем. Одновременно рухнул с коня и Ресак, проткнутый мечом царя.

Тем временем македонская конница вместе с пехотой смогли пересечь реку почти по всему фронту и, с относительной легкостью вскарабкавшись на крутой берег, присоединились к сражению, в котором персы все более и более вынуждены были обороняться. В замешательстве они отступали со своих позиций на берегу под стрелами и копьями македонских стрелков, которых Александр малыми группами расставил среди своей ударной конницы гетайров.

Вновь прибывшие македонские всадники сплотились вокруг Александра и смогли организовать строй для планомерной копейной атаки, нанося удары в лица врагов и головы их лошадей. Скоро персы начали отступать, особенно в том секторе, где атаку греков возглавлял сам Александр.
Местный отход превратился в общее отступление. Действительно, только бежав, персы могли спастись из этой избиваемой толпы, зажатой с одной стороны фалангой, а с другой — тяжелой конницей Александра. Персы уже потеряли 1000 конников и потеряли б гораздо больше, если бы Александр не обратил в этот момент внимание на греческую пехоту Мемнона.

В противоположность бегущим персам отряд греческих наемников организованно отступал на восток, защищая свою позицию с профессиональной храбростью. Арриан, вероятно наиболее информированный историк об этих событиях, замечает, что наемники не имели никакого плана, их командиров командиров не пригласили на военный совет, и к тому же они были просто изумлены тому, как персы поспешно отступают со столь выгодных позиций. На этом этапе греки, кажется, попросили македонцев о почетных условиях сдачи. Но Александр не пошел на переговоры. Во всяком случае практически весь наемный контингент был перебит в тяжелом бою или захвачен в плен. Спастись удалось лишь считанным единицам, притворившимся мертвыми. Среди бежавших был и Мемнон, то ли сумевший прорваться из кольца окружения, то ли притворившийся мертвым — историки никак не зафиксировали этот факт. По крайней мере, он жил и служил персидскому царю в течение еще одного года, и не умри Мемнон столь скоро от непредсказуемой ранней болезни, возможно, этот хитрый тактик и отменный воин еще стал бы серьезным бельмом на глазу Александра.

Александр сообщает, что его потери составили 25 человек из конницы гетайров и еще 60 других кавалеристов. Пехотные потери по его сообщениям составили 30 воинов. Однако этим цифрам нельзя доверять, потому что македонский завоеватель, подобно многим полководцам, имел обыкновение в своих сообщениях преувеличивать потери врага и преуменьшать свои. Александр похоронил покойных с должными почестями и компенсировал их семьям смерть солдат освобождением от налогов. Вероятно, именно в этой компенсации и кроется первоисточник приведенных цифр: союзники и наемники из других племен от царя компенсаций не получали, а поэтому в это число не включены. Мог не включить в это число Александр и тех, кого не хотел освобождать от налогов. Царь лично посетил всех раненых и терпеливо выслушал все, что они рассказывали ему о своих действиях в бою.
2000 пленных греческих наемников заковали в цепи и отправили в Македонию как рабов. Александр приказал рассматривать их как изменников объединенной Греции, законным лидером которой он считал себя.

В Афины Александр отправил образцы захваченного дорогого персидского оружия и брони, посвящая их храму богини Афины. В те годы у греков было принято развешивать трофейное оружие в храмах своих богов. В сопроводительной надписи царь требовал написать, что эту добычу взяли Александр и греки (за исключением спартанцев) у персов в Азии. Македонцы, конечно, не были особо упомянуты, поскольку Александр всегда настаивал на рассмотрении их как греков. Кислая ссыпка на спартанцев подчеркивала их молчаливое несогласие с Коринфским конгрессом, уполномочившим Александра вести войну с персами.
Александр простил граждан Зелии (Zelia) за размещение и предоставление довольствия вражеской армии. Рассматривая этот вопрос, он разумно посчитал, что у горожан просто не было выбора. Другие города и селения данной области, возможно, оценив его милосердие, легко допустили к себе его офицеров и чиновников. Персидский гарнизон в Даскилионе (Dascylion), важном административном центре, бежал еще до того, как посланный с отрядом Парме-нион подошел к городу. Александр теперь мог свободно двигаться на юг и войти в Сардис (Sardis), штаб-квартиру Спитридата и древнюю столицу Лидии, из которой осуществлялось правление греческими городами восточного эгейского побережья.

              

Добавить комментарий